October 14th, 2018

Учиться фарисейству настоящим образом!

прот. Александр Шрамко


Нет, я понимаю, конечно, что мыть ноги бомжам это напряг. Но есть же такие простейшие вещи, которые не требуют никакого подвига. Даже ничего не стоят. Но ценятся высоко. Может, кто-то из окружения патриарха Кирилла подскажет главе РПЦ...
Вот тебя ждут не один час на улице. Тебя. Ждут. Еще. Не так много, как в былые годы. Но все же кто-то приходит. Кому-то ты интересен. Даже если не пускают в собор, куда вход только по пропускам. Они пришли и будут весь вечер стоять на улице, довольствуясь трансляцией на экран. Как-будто они и так не могут насмотреться подобного на каком-нибудь "Союзе". Почему не дать им минимальный живой контакт? Почему нужно подкатывать на машине к самым вратам собора и выйдя из нее, даже не обернуться? Неужели так трудно выйти хотя бы за 100 или 50 метров и пройти несколько десятков шагов, приветствуя и благословляя народ? Сказать несколько теплых слов, кому-то пожать руки? Ведь просто же... И выигрыш получишь несоразмерный... Не понимаю. Дожил до пенсии и не понимаю. Как будто специально... для патриарха народа как и нет, зато для охранников он есть - но только лишь источник потенциальной опасности. Может просто ... демонстративное презрение?
Очень живописные снимки в этом репортаже.

https://www.svaboda.org/a/29541950.html

Много религии - это мало Бога

Юрий Белановский

Когда-то, лет 20 назад в книгах по истории церкви я читал удивительное и думал, что было ж когда-то время прекрасное. На рынках, в банях, в домах за трапезой, в пути и на поле - все от свинопаса до офицера и чиновника и даже до императора обсуждали: «омоусиос или омиусиос»? То есть: «Сын единосущен Отцу или подобосущен? Какими словами выразить тайну Троицы?!»

После советского своего детства я воспринимал эти картины насыщенной религиозной жизни, как некий ориентир. Как же! Каков был уровень религиозной грамотности? Торговец финиками мог с пониманием говорить священнику, что "ипостась" и "просопон" следует различать, что Бог - это «единство природы в трех Лицах».

На фоне постсоветской религиозной безграмотности и нравственного обнищания и даже деградации общества разве можно было прочесть без зависти и восторга исторические свидетельства прошлого? Наши тогда российские СМИ и общественные дискуссии не выходили за рамки "свечек", "снятия порчи", "архаичных попов". Никакой не было не то, что философской нотки, но даже терминологической аккуратности в отношении религии. Подумать только, кадило путали с паникадилом.

Для меня тогда верующего новообращенного православного человека - все эти знания были азбукой. Которую я освоил с огромной радостью и искренностью. Обретя веру, и я и каждый из нас вдруг понимали, что все это уже знаем, что нет тут никакой сложности. Что богословие – это стройное здание терминов, логики, рассуждений, выводов, словесных формул. Ах… какие порой встречаются словесные формулы! И все это идет из древности, это уже традиция. Невозможно быть православным, если ты ниже уровнем, чем те свинопасы и императоры. И, в общем-то, о богословии мы знали больше их. Так нам казалось.

Стать христианином в 90-е годы, в своего рода дикой оттепели после религиозной морозной пустыни – это как оказаться в другом мире, где есть смыслы и стройная философия, есть примеры для подражания, есть мир и радость братства, есть глубины для изучения и богословия и истории, есть путь заповедей и аскезы, есть служение, Свет и Любовь, льющиеся с неба, есть личный и обращенный к Тебе Бог. Христианство – это именно полнота жизни. Но полнота в своем мире. Стать христианином в России 20 лет назад – это как оказаться на границе двух миров с правом и желанием перехода туда и обратно. Это как поселиться у небольшого горного озера с тусклыми пустынными берегами. Но если нырнуть в озеро можно оказаться в безбрежном, ярком, полном жизни и света океане - в особом огромном мире.

Этим я хочу пояснить, что истории прошлого о богословских спорах, как бы говорили: вот было время, не было границы между религией и жизнью, жизнь и была религия и религия была жизнью. Красота!

И вот, когда я читал те книги мне и в голову не приходило понять, что да, определяющей в жизни была религия, но не ее внутренняя сокровенная часть, где Бог и человек встретились, а та часть что породила споры! Что означают религиозные споры на уровне рынка и бани? Я понять тогда не мог. Это было невозможно, не было опыта. Всё окружающее меня, кроме того маленького озера - никакого отношения к "омиусиус" не имело и не хотело иметь, более того всем плевать было на "единство Божественной природы и Троичность в Лицах".

И вот я наконец дожил до того, что в очереди в Ашане, на приеме у терапевта, в вагоне метро, в перерывах на совещаниях с чиновниками, в кулуарах на научных конференциях, в прайм-тайм на телеэкранах и в лентах Фейсбука и даже Вконтакта – везде религия! Все все все обсуждают разницу между автокефальной, автономной и поместной церковью, дискутируют о церковных канонах "никейского" и "халкидонского" соборов, критикуют переводы "грамот" и "томосов" с греческого, упоминают через слово "священные синоды".

Я и мечтать не мог, чтобы главный редактор известной радиостанции и самый популярный телеведущий, игнорировавшие церковные темы чуть более, чем полностью всегда, вдруг стали чуть ли не ходячими справочниками по церковному устройству, по церковным отношениям, церковной терминологии. А ведь еще год назад, если вдруг случаем они касались темы религии, то какую несусветную чушь они несли?!...

Вот оно! УРА! Наконец-то мы видим, что такое настоящее религиозное общество! Религия вошла в жизнь. Жизнь переплелась с религией! Из каждого утюга наши с вами сограждане говорят о церкви и святом православии на Руси!

Но! Все оказалось гораздо прозаичнее… В переводе «Гоблина» первой части «Властелина Колец» Фродо спрашивает Гендельфа о жизни там, за холмами. И Гендальф говорит: «Ну… что… все друг друга режут, убивают, насилуют… Идет обычная человеческая жизнь…». Всеобщая религиозность и православность оказалась той самой обычной человеческой жизнью.

В книжках, конечно, споры о Православии прекрасны. А нам что религия дала, растекшись повсюду? Она дала тоже, что в те первые времена, когда споры шли в поисках правильных "богоприличных слов" - разделение, она принесла озлобленность, она накалила эмоции и вручила право сильным взяться за меч. Ради мира, конечно. Ради правды, безусловно. Ради единства, бесспорно. В древности императоры решили подсобить и быстренько к церкви пришили армию и полицию. Так оно надежнее достигать мира и любви.

У православия все больше размывается внутренний иммунитет, защищающий Евангелие. Началось все когда-то с Благой вести о спасении людей от греха, с проповеди Христа о Себе, как примирителе, с жертвы крестной, с призыва к миру и единству и любви. Началось христианство и с уранополитизма! Да! Да! Именно! Нации и государства – это все даже не тень небесного. Христианство - это исключительно уранополитизм. Христиане - граждане неба! И никто не сможет это опровергнуть. Евангелие именно об этом!

Так вот, продолжилась христианство вхождением в жизнь Империи и поиском своего имперского места в том числе и идеологического. Разгорелись вовсю те самые догматические споры о Боге и о Христе - Сыне Божьем. Ну хоть так. Это и философия, и обсуждение самой сути религии - богообщения.

А сегодня? Сегодня религия в обществе не упоминает Христа и Евангелия, сегодня православие - это споры о нациях и территориях и, смешно сказать, о правах того или иного церковного начальника (или синода или собора). Кто главнее, кто в своем праве, кому и что принадлежит?

Сегодня Православие в России – это крик, или даже приказ Богу: отойди в сторону, не мешай, видишь взрослые дядьки свои дела решают, разборки чинят за «территориальную целостность». Смотри, как это эффективно? Вся страна теперь разбирается в канонах и томосах. Президенты и те говорят слово «автокефалия». Не то, что мямлить про мир и любовь и единство среди сотен нищих палестинцев…

Получилось, что то самое небольшое горное озеро православной веры вышло из берегов. Вспенилось, возмутилось, целым гейзером взорвалось и обрушило на всех вокруг религию, которая быстро стала заполнять все пространство и стекать вниз по склонам. Ручейки стали мутными селевыми потоками и теперь уже сносят все вокруг.

В общем, мои юношеские мечты сбылись. Религия повсюду. Только сегодня я очень жалею, что так оно есть. Я теперь знаю и на себе, что даже у самой светлой религии есть темная сторона.